Ольга Арзамасцева: "Сказки нужны взрослым ничуть не меньше, чем детям"

 
 

Московская писательница Ольга Арзамасцева рассказала клубу Неформат о своем новом фантастическом романе «И тринадцать белых карликов», о любимых типажах героев, об увлечении архетипами и интерпретации мифов и поделилась творческими планами.

Почему Вы начали писать фантастику?

Ну… во-первых, это весело и интересно. Во-вторых, есть вещи, которые я хочу сказать, и, как я уже отмечала в своем маленьком манифесте для пресс-релиза, не все можно сказать в лоб – нужно искать адекватную форму. Я много чего попробовала и пришла к выводу, что форма фантастики подходит больше всего.

Что же касается конкретно космической фантастики, к которой можно отнести эпопею о белых карликах, то тут инициатором, в некотором роде, стал мой муж. Он у меня существо очень серьезное – физик по образованию и любит, чтобы фантастика была чисто научной. Правда лично я считаю этот жанр суховатым, так что добавила в произведение немалую долю авантюры и неоднозначных отношений между героями. С другой стороны, от законов физики, биологии и т.д. я старалась не отрываться, и все свои измышления тщательно проверяла на потенциальную возможность. Так что это в некоторой степени компромисс.

 

Считаете ли Вы, что есть фантастика «женская» и «мужская»?

«…вещи, которые человек понимает интеллектуально, очень мало влияют на его образ действий. Более того, лишь очень небольшая часть человечества действительно снисходит до интеллектуального восприятия действительности. Только то, что человек понимает сердцем, действительно влияет на его жизнь». Вам не кажется, что это женская позиция, а мужчины могут считать по-другому?

Я думаю, что большинство женщин в наше время тоже считают по-другому. В приведенной Вами цитате я просто старалась быть проще и не употреблять слово «бессознательное», которое многих раздражает. Смысл был в том, что осознанное и бессознательное восприятия действительности современным человеком так резко распадаются, что чуть ли не конфликтуют между собой. Или Вы хотите сказать, что мужчины не падки на мифы? Разумеется, женские и мужские мифы отличаются. Но я старалась красиво комбинировать эти моменты, чтобы интересно читать было всем.

 

Почему Вы думаете, что собственная книга не может изменить жизнь автора? Разве это не является некой гранью, переходом в иное состояние, когда автор отдает человечеству свое видение мира и нечто тоже получает взамен.

Нет, она, конечно, может. Я бы даже сказала, что это неизбежно. Но именно потому, что это неизбежно, это как бы самоочевидно. И когда на вопрос о двух самых важных книгах, изменивших его жизнь, автор дает название своих собственных произведений, он как бы собственноручно подписывается в нарциссизме – в тот, что зациклен на собственных идеях до такой степени, что ничего извне уже не способно на него повлиять.

 

Хотели бы Вы, чтобы Ваши книги меняли мировоззрение читателей, их отношение к действительности. Считаете ли Вы, что книга может изменить взгляды, судьбу, позиции?

Ну как сказать… с одной стороны, я не хочу никого ловить и насильно менять. Но я верю в то, что ответ приходит тогда, когда вопрос задан. У меня неоднократно случалось так, что в сложной жизненной ситуации, из которой я не могла найти выход своими силами, я находила подсказки в самых неожиданных местах – это может быть что угодно: книга, картина иной раз даже просто… дерево. Однако, чтобы ищущий ответа человек смог что-то найти, произведение, безусловно, должно обладать определенным потенциалом. И я искренне надеюсь, что у моих произведений такой потенциал есть. В то же время, я надеюсь, что этот потенциал в достаточной степени ненавязчив, чтобы те, кто на данный момент ничего не ищет, могли просто читать и наслаждаться интригой.

 

Каким образом Вы бы классифицировали свои любимые книги? Например, что у Диккенса и Достоевского одинаковое чувство юмора или по разделению на технарей и лириков? Возможна ли вообще такая классификация, если книга просто нравится?

Книги, что мне нравятся, всегда затрагивают некие архетипические моменты – родовую память человечества, если можно так выразиться. Можно назвать это вдохновением, можно говорить о божественной энергии… так или иначе, произведение содержит нечто большее, чем просто умозрительные построения автора, в тоже время, автор остается достаточно сознательным, чтобы читабельно оформить советы своего гения. Вы удивитесь, насколько разные вещи подходят под это определение. Думаю, это универсальный подход, позволяющий сделать свой мир настолько большим и ярким, насколько это вообще возможно. Хотя, в конечном счете, каждый неподготовленный читатель руководствуется тем же принципом, ведь еще римляне говорили о том, что в каждом человеке живет маленький гений, откликающийся на голос своего собрата.

Полагаю, это и есть тот самый «потенциал», о котором я говорила в предыдущем ответе.

 

Подробнее о литературных вкусах Ольги Арзамасцевой на сайте Книголог

 

Нашли ли в Вашем творчестве отклик юношеские увлечения экологией, культурологией, этнографией? Каким образом образование влияет на стиль автора?

Хм… образование влияет двояко. С одной стороны, оно делает твой мир шире, а ум быстрее, с другой – оно запирает тебя в рамках традиционных клише, от которых приходится избавляться, если хочешь сделать что-то действительно живое и стоящее. Но избавиться от таких вещей очень трудно, почти невозможно. И чем глубже образование, тем большее количество клише застревает в голове.

Что же касается юношеских увлечений, то не могу сказать, что сейчас я ничем таким не увлекаюсь. Просто это, как бы сказать… мои личные поиски, никак не связанные с научной работой в современном ее понимании.

 

«Человеческое сердце очень консервативно – оно все еще говорит на языке мифов, на котором тысячелетиями говорили наши предки до того, как двести лет назад наука достаточно упрочила свою позицию в обществе». Вы думаете, это результат воспитания, часть интеллектуального развития, или определенные мифы стали частью генотипа?

Этими вопросом уже лет сто занимается классическая психология, начиная с доктора Юнга. Для меня же причины не так важны. Важно то, что связь есть, и она возникла неспроста: это результат многовековой эволюции человечества – способ оптимального приспособления к окружающей среде. И было бы весьма самонадеянно считать, что за полтора века интенсивного развития науки, люди поняли себя и мир лучше, чем за всю предыдущую историю. Я вовсе не считаю, что человечество должно перестать развиваться, я просто считаю, что глупо выбрасывать свое наследство на помойку и начинать жить с чистого листа. Даже не потому, что это расточительно, а просто потому, что разлагаясь на помойке, оно создаст нам больше проблем, чем осознанное и причесанное. Собственно, я не говорю ничего нового. Классическая психология доказала этот момент еще в середине прошлого века. Проблема в том, что современная наука со всеми ее аспектами слишком обширна, чтобы один человек мог осознать ее всю. Так что сейчас каждый занимается своей отраслью. В этом, кстати, и есть одно из преимуществ мифа перед образованием. Может он и не научит человека квантовой физике, но в том, что касается взаимодействия людей с окружающим миром, миф служит универсальной матрицей, изложение которой с позиции фактов и логики воспринимается слишком тяжело.

 

Настоящие, неадаптированные сказки Братьев Гримм очень страшные, оставшиеся в записях «Сказки и легенды пушкинских мест» наполнены не менее жуткими описаниями. Как Вы думаете, в какую сторону изменилось человечество с тех времен? Если Ваша фантастика тоже сказка, каким образом она отражает настоящую действительность?

В устном фольклоре есть жанр, на профессиональном жаргоне называемый «быличкой». Его цель – шокировать слушателя, вызвав состояние вроде того, что появляется в минуту опасности, и, одновременно, показать, что можно действовать и импровизировать даже в такой ситуации – своеобразная обучающая тренировка. И, безусловно, существуют фантастические произведения, адекватно использующие тот же момент. Но как фольклор не ограничивается одними быличками, так и фантастика – весьма разнообразный жанр.

На мой взгляд, с тех времен изменилось очень мало. То есть и во времена братьев Гримм существовали слои общества, где таких историй не озвучивали. В тоже время, вспоминая собственное ранее детство, могу сказать, что многим моим друзьям родители с душераздирающими подробностями рассказывали страшную байку о том, как злые тетушки воруют детей, а потом живьем запихивают в мясорубку и продают в качестве пирожков. Осознанной целью было не дать детишкам разбежаться со двора, но тут и воспитание стрессоустойчивости, и намек на то, что вещи могут быть не такими, какими кажутся на первый взгляд.

Опять же и тогда, и сейчас далеко не все сказки и байки рассчитаны на детскую аудиторию. Взрослым они нужны ничуть не меньше.

 

Каким образом появился сюжет книги «И тринадцать белых карликов»? Вы открыли совершенно новую страницу с оригинальным восприятием мира. Откуда Вы берете идеи?

Как говориться: «с миру по нитке – голому рубаха». В том смысле, что у меня достаточно широкий круг интересов: я увлекаюсь литературой разных стран, да и их культурой в целом. Не только западной, но и восточной, не только традиционной, но и субкультурами. К тому же, сама жизнь так невероятно разнообразна, что иной раз просто грех не воспользоваться материалом, что она предоставляет. Если что и делает мои произведения оригинальными, так это удачная компиляция разных моментов, которые в сознании людей обычно не пересекаются. Безусловно, еще нужно собрать материал так, чтобы не было внутренних противоречий, и все подчинялось единой цели. Тут я должна признать, что у меня всегда была врожденная тяга к подбиранию данных. Но если для науки селекция данных для оправдания преждевременно сложившейся гипотезы это недостаток, то в беллетристике это очень полезное качество.

 

Откуда берутся имена персонажей? Почему Ваши герои столь неординарны?

Ну, с именами все довольно просто. Сначала я решила, что на данном этапе сложно представить, куда через тысячу лет заведет человечество эволюция языка, так что имена должны быть в достаточной степени непривычные. Поэтому в большинстве случаев я просто использовала достаточно благозвучное сочетание букв. В то же время, некоторые имена очень живучи, так что реально существующие там тоже встречаются. Например, Марго. Ну и Широ – это уменьшительно-ласкательная форма от японского имени Тоширо (так звали одного из актеров, игравших в «Семи самураях»). К тому же «широ» на японском означает белый, что, на мой вкус, как нельзя лучше подходит герою. Почему на японском, а не на русском или хотя бы английском? Ну, в романе речь идет о некоем едином государстве, объединившем все человечество, соответственно там должны были сохраниться остатки самых разных культур.

Что же касается героев, то, положа руку на сердце, не могу сказать, что нигде раньше не встречала подобных типажей. Может быть окружавший их контекст был несколько иным, но о компиляции разнородных элементов я уже ранее говорила.

 

Какие у Вас планы на будущее? Можно утверждать, что книга оказалась удачной во всех отношениях. Будете ли Вы продолжать фантастические темы или у Вас есть и другие идеи?

Ну, во-первых «И тринадцать белых карликов» это только первые две части эпопеи, а их там еще… несколько. Во-вторых, у меня есть и другие темы над которыми я работаю, правда, скорее в жанре фентэзи. И в-третьих, в одном литературном агентстве зависла первая часть другой моей эпопеи, которой они никак не могут найти издателя… так что я подумываю взять вопрос с ее публикацией в собственные руки.

 

Вы пишете легко и быстро или дотошно переписываете страницы? В чем секрет творчества?

Хм… когда я только начинала свои литературные опыты, у меня было произведение… тоже довольно большое, которое я переписала раз шесть, пока муж не отобрал его у меня, сказав, что я так никогда ничего не закончу. С тех пор я не то чтобы пишу со скоростью бешеного принтера, но достаточно легко. Конечно, напряжение постоянно накапливается, а вдохновение все время куда-то уходит, однако я уже наработала личные методы борьбы с этими проблемами, так что 10-12 страниц в неделю для меня достаточно вальяжный темп, с которым я чувствую себя комфортно. Хотя не все эти страницы предназначены для одного произведения – переключать сознание очень полезно. Некоторые вещи вообще относятся к числу личных экспериментов, которые я если и собираюсь применять, то в сильно переработанном виде.

 

Какие советы Вы бы хотели дать начинающим писателям?

Ну, тут есть два основных момента: зачем мы пишем и как мы пишем. Из них главный – это зачем, так как если нам есть, что сказать, способ всегда найдется. Однако тут есть искушение забыть о методах, и начать писать так, что люди не смогут это читать. Когда молодой писатель осознает важность метода, он так увлекается, что совершенно забывает, зачем он пишет и думает, что главное – писать красиво и правильно. В общем, тут необходимо блюсти золотую середину. Это сложно, но, если помнить об опасности, становится несколько проще.

 

Что бы Вы хотели сказать своему читателю?

Все, что я хотела сказать своему читателю, я говорю в своих книгах, если бы я могла сказать это короче и понятнее, мне бы не пришлось столько писать :). В то же время, если читатель хочет мне что-то сказать, я с удовольствием его выслушаю и постараюсь найти достойный ответ.

Комментарии

Читал частично её работу "Призванные потоком". Отличный автор. Из тех, кого нужно издавать в бумаге.

Комментировать

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.